real estate menu left
real estate menu right

Расписание

Богослужения проводятся
ежедневно на пр.Толбухина
д. 43, кв. 61.

Св. Месса
Воскресенье: 11.00
Понедельник: 18.00
Вторник: 09.30
Среда: 18.00
Четверг: 18.00
Пятница: 18.00

В Костроме

Воскресенье: 16.00

Розарий
Молитва Розария совершается
за полчаса до св. Мессы 

Заступническая молитва
Вторник: 10.15

Поклонение Святым Дарам
Четверг: 17.00

 

Поиск

Новые комментарии

Цитата дня

Как прекрасно - иметь сердце, и каким бы маленьким оно ни было, любить им Бога! - Иоанн-Мария Вианней

Разговор с о. Здиславом Шманьдой ОР

В середине сентября в нашем приходе реколлекции проводил о. Здислав Шманьда, доминиканец из Киева; он любезно согласился рассказать о своем жизненном пути. 

Отец Здислав, расскажите, пожалуйста, о своей семье. 

Мой папа был филологом-полонистом, и очень увлекался своим делом, поэтому и дал всем детям традиционные славянские имена: я – Здислав, мой брат – Богумил, сестра – Добромила. Папа собирался заняться наукой более серьезно, его интересовала прежде всего топонимика, но поскольку его папа, то есть мой дедушка, умер во время войны, папе как старшему из пяти братьев пришлось заботиться о семье. Поэтому материалы, которые он собирал для докторской диссертации, так и остались в коробках. 

Не было ли у вас желания продолжить его дело? 

Это все очень интересно, но невозможно заниматься всем, что интересно, а меня интересует почти все – начиная с моей истории и заканчивая ядерной физикой и мистикой. 

А вообще папа занимался генеалогией нашей семьи, так что много материалов он оставил и по этой теме. Этим тоже сейчас некому заняться. Но когда мне было 12-14 лет, каникулы я проводил в семидесяти километрах к югу от моего родного города – Быдгощи. Оттуда мы на велосипедах ездили в те места, где жила часть нашей семьи. По деревням мы искали в приходских книгах информацию о предках. Я помню это очень хорошо, потому что это было настоящее приключение: едешь, жарко, приезжаешь в вековой дом священника, а там прохлада. Как сейчас помню: священник приносит нам сок из смородины, чувствую запах старинных книг. Воспоминания у меня остались в основном на уровне ощущений. 

Мой папа умер за две недели до моего рукоположения. 

Каким ребенком вы были? 

Ужасно спокойным, по крайней мере, таким меня считали родители. Я очень много читал. Но вместе с тем с одним из моих школьных друзей мы ходили в лавку старьевщика, где продавались всякие металлические детали – там было очень много интересных вещей, разные старинные радиоприемники, магниты, маленькие отвертки, - все то, что всегда нужно мальчикам. 

Помните ли вы, какой была в юности ваша вера? 

В моей жизни не было момента сенсационного обращения, что для большинства людей, которых я встречаю в России, странно. Важным опытом для меня было то, что один из одноклассников познакомил меня с движением «Свет-Жизнь». По сравнению со всем тем, что я видел в церкви, это было очень интересно. Служба проходила в маленькой часовне. Нашим душепастырем был иезуит, очень хороший человек, который всю свою жизнь отдал служению Богу и людям, хотя с ним было не всегда просто: он был холериком, и у него бывали сильные всплески эмоций. После службы было Поклонение Святым Дарам при свете единственной свечи, которая горела на алтаре. Это было что-то! Такой опыт дал мне очень много, а этот священник был, возможно, тем, от кого я перенял готовность находить проблемы и решать их. Он знал, что люди переживают, что у них много проблем, и стремился помочь. Как сейчас вспоминаю, он подходил к молодым людям и говорил: «Ну так какие у вас проблемы? Давайте!» 

А когда вы задумались об Ордене?

В старших классах я начал подумывать о том, чтобы стать священником. Я уже тогда был уверен в том, что получил очень много, и хотел как-то поделиться этим. Сейчас ощущаю это еще сильнее. Я думал о семинарии, пошел к моему иезуиту, который был для меня самым большим духовным авторитетом. Он сказал: «Давай лучше к нам!». Тогда был такой принцип, что перед поступлением к иезуитам надо было поговорить с четырьмя иезуитами, из которых один – психолог. Я поехал в Варшаву, прошел эти собеседования, мне сказали «нет». Так я вернулся в Быдгощ с облегчением, что ясно хотя бы одно– иезуитом я не буду. Когда я пришел к своему священнику, он сказал: «А не переживай, попробуем еще раз!», и месяц спустя послал меня на реколлекции для кандидатов, и на этот раз меня приняли. В новициате иезуитов я провел четыре ужасных месяца, и уехал после Рождества перед так называемыми большими реколлекциями длиной в месяц. 

У иезуитов мне было очень сложно. Во-первых, я был очень молод и не готов, у меня еще было много нерешенных внутренних проблем. Рождество было очень сложным моментом, потому что в Польше это семейный праздник, время, которого люди ждут, к которому готовятся, а в монастыре все было иначе. Песни были те же самые, а в остальном… Я очень сильно переживал одиночество. После Рождества я сказал магистру новициата, что уезжаю, на следующий день, что остаюсь, потом снова, что уезжаю… В конце концов он предложил, чтобы я уехал. Напоследок он сказал мне: «Иезуиты не для тебя. Может быть, доминиканцы, может быть бенедиктинцы, но иезуиты – стопроцентное «нет». 

А я тогда ничего не знал о доминиканцах и думал, что может быть надо еще подготовиться, чтобы через год или два вернуться к иезуитам. Это было сложно, особенно в таком возрасте. Человек уезжает и всем говорит: «Уезжаю навсегда», а через четыре месяца возвращается… 

Как вы встретились с доминиканцами? 

Когда поступил в университет - я учился в Познани, а там есть душепастырство для студентов. На тот момент, когда я познакомился с доминиканцами, я уже не особенно думал о монашеской жизни. Я смотрел вокруг, не найдется ли какая-нибудь интересная девушка, и она даже нашлась, правда, она не разделяла моего убеждения о том, что у нас что-то может быть получится. Была еще одна девушка, которая мне очень нравилась, но она говорила, что уйдет в монастырь. Чтобы немного сблизиться с ней, я говорил, что тоже когда-то думал об этом. Она действительно мной заинтересовалась: стала постоянно меня спрашивать, когда же я, наконец, уйду в монастырь. 

Потом долгое время я думал, что монашество не для меня, потому что у меня уже был первый трудный опыт у иезуитов. Но как-то раз ехал на трамвае и подумал, что, может быть, это возможно. После окончания университета, я год работал в школе, а потом и стал доминиканцем. 

Сильно ли Орден изменил вас? 

Не знаю, надо бы спросить других. Конечно, я изменился, но не знаю, из-за того ли, что я в Ордене или просто потому, что человек развивается. Очень важное изменение произошло во мне еще до Ордена благодаря двум моим подругам. Я был довольно закрытым человеком, интровертом. В принципе, остался таковым и до сих пор, но то, что я осознаю свою интроверсию – уже немало. Много поменялось в плане способности делиться своими переживаниями. Я был в харизматической общине, в которой произошло много хорошего, но вернуться туда я бы не хотел, потому что это для меня было тоже довольно сложное время. Все происходило, конечно, в доминиканском монастыре, во дворе. У нас была заступническая молитва – и не знаю, было ли то, что я пережил, результатом молитвы или плодом разговоров, но я буквально бросился на шею одной хорошей знакомой. Я не был влюблен, она мне была дорога как подруга, но никогда раньше я не стал бы выражать своего отношения таким образом. А тут что-то во мне раскрылось, разблокировалось. 

Были ли у вас другие авторитеты после того отца-иезуита? 

С этим сложнее. В какой-то момент я стал больше видеть ограничения людей. Я очень благодарен за все то, что получил от них абсолютно безвозмездно, не заслуживая этого. Поэтому у меня остается убеждение, что надо делиться с теми, у кого, возможно, не было возможности встретить таких людей, которых встретил я. Но по поводу авторитета, скорее всего сейчас мне ближе всего слова Евангелия о том, чтобы никого на земле не называть отцом, учителем и так далее. Хотя, повторю, есть очень много людей, которым я благодарен за все то, чему они меня научили и продолжают учить. 

Сейчас вы служите в Викариате России и Украины, как вы там оказались? 

Случайно, конечно, если кто-то верит в случайность. Я спокойно жил в Ярославе в Польше, где мы с о. Мачеем Русецким ОР работали вместе два года. Может быть, я просто иду по его стопам, потому что сначала мы жили в одной квартире, когда учились в университете в Познани, потом он пошел в Орден, а несколько лет спустя я сам стал доминиканцем. После рукоположения он начал работать в Ярославе, потом туда назначили и меня. Затем он попал в Викариат, и потом я тоже там оказался. 

Но непосредственной причиной моего приезда в Викариат стал о. Андрей Каминский ОР, который искал брата, готового поработать в киевском издательстве в течение года. Я решил, что год – это немного, и согласился, тем более, что и раньше подумывал о том, чтобы работать в бывшем Советском Союзе, но потом перестал, и эта идея не возвращалась. Я знал, что просто не будет. Год плавно перетек по второй, второй – в третий, так продолжается до сих пор: уже восемь лет, три из которых я провел, учась во Фрибурге. 

Чем вы там занимались? 

Фрибург – очень хорошее место. У меня стойкое убеждение, что жить можно в городах с населением не больше сорока тысяч человек, тогда там есть что-то человеческое. А чем больше город, тем больше анонимность. Я очень люблю посещать большие интересные города, пойти в театр, в музей, но для жизни мне подходит или деревня или город до сорока тысяч. Польский Ярослав и швейцарский Фрибург – как раз такие. Это очень хорошее место прежде всего для учебы. Наш монастырь был основан как дом для профессоров, которые преподавали в университете. Доминиканцев пригласили во Фрибург, чтобы они взяли ответственность за богословский факультет. Как говорил один из наших братьев, это хорошее место для учебы, потому что нет искушений – в Риме, Париже, Лондоне вокруг столько чудес, что человек просто отвлекается. А во Фрибурге – спокойно, библиотека в трех минутах ходьбы от монастыря, университет – в пяти. Учеба там - очень хороший опыт, когда преподаватели и докторанты живут под одной крышей, а не только встречаются на семинарах. Это чем-то похоже на хороший английский колледж. 

Какова тема вашего исследования? 

«Максим Грек и отношения между католическим и православным богословием в XVI веке». Я хотел заняться Николаем Кузанским, но мой руководитель – Ги Бедуэль – сказал, что это сейчас очень модная тема, и ею занимаются все, кому не лень. 

Вы впервые приехали в Ярославль, что вы можете сказать о городе и приходе? 

Это хороший город. Хорошие люди. Встреча с Ярославлем повторила мое первое ощущение, когда я приехал в Киев: я ходил по улицам, и думал, что с одной стороны, я даже не представляю себе, как они могут нормально жить после всего пережитого, после 70 лет ужасного коммунизма, который в Польше был все же намного мягче. А с другой стороны здесь так часто встречаешь людей, которые чисты, как кристалл. Как они сохранили эту чистоту? – Это чудо. Это впечатление меня не покидает. 

И в Киеве, и в Ярославле, и в Москве, меня также поражает, насколько хрупка связь между людьми. Мало простого доверия - кредита доверия, который дается в начале знакомства, а не только после многих лет. На этом фоне тем более приятно в Ярославле видеть живую общину. 

Я вырос в традиционно католической стране, у нас много людей просто ходят в церковь, потому, что это просто норма. С одной стороны, это хорошая отправная точка, потому что если ведется хорошая душепастырская работа, то на основе традиций, социальных связей с Церковью, можно построить что-то более глубокое и помочь людям развивать веру. Но поскольку это происходит не всегда, то есть люди, которые при исчезновении этого социального контекста – как например, при эмиграции, - отходят даже не принимая особых решений. С этой точки зрения опыт Ярославля – совсем особый. Плюс память обо всех тех католиках, которые были там раньше – прежде всего, Зигмунте Фелинском, но также и тех, кто был вместе с ним. Думаю, раз у прихода такая славная история, приход лежал на плечах не одного лишь Фелинского. Рядом с ним были и другие люди, которые созидали общину, строили этот дом, заботились о нем. Хотелось бы, чтобы этот дом заново начал жить, служить людям, чтобы было место, куда пригласить даже тех, кто, может быть, боится прийти в церковь. Пригласить такого человека, чтобы он мог встретить хороших людей и посмотреть на то доброе, что происходит. Вот то, что нам нужно. Надо сделать огромную работу. Деньги важны, но основное – это люди, и если найдутся те, кто будет готов несколько лет своей жизни и множество усилий приложить для того, чтобы этот дом заново начал жить, то, думаю, Бог не откажет и будет благословлять.

 

 

 

Комментарии  

 
0 #2 Магдалина 2010-10-29 20:37 А еще лучше, если снова приедет к нам! Zapraszamy! Цитировать
 
 
0 #1 Настя 2010-10-29 14:55 О, столь долгожданное интервью! Очень хочется надеяться, что о. Здислав в ближайшем будущем не только снова поделится плодами своих размышлений на реколлекциях, но и плодами своих научных исследований! Цитировать
 


Exaltation of the Holy Cross Roman Catholic Parish, Yaroslavl, 2010 ©

.